- вы самая потрясающая и восхитительная язычница на свете.
- Правда? - Ее голос и улыбка выражали восхищение. - Это правда, Ричард?
- Правда. - Я поцеловал кончик ее носа. - И если хочешь, я вырежу в камне и это тоже.
- Это уже вырезано, - сказала она, кладя ладонь себе на грудь. - Здесь.
- Отлично. - Я требовательно поцеловал ее в губы. - А после того как поженимся, мы будем жить… - Я вопросительно посмотрел на нее. - Где?
- У меня на ферме, прошу тебя, Ричард, на ферме, - сказала она. - Я так ее люблю и хочу, чтобы она стала нашей.
- Тогда у тебя на ферме.
- О-о! - Я никогда не видел такого сияющего радостью лица. - Я чувствую себя - не могу описать словами, Ричард! Омытой любовью! - Она вдруг залилась краской смущения и счастья. - Внутри и снаружи.
Перевернувшись на спину, она с недоверчивым выражением оглядела свое тело.
- Не могу поверить, - сказала она. - Не могу поверить, что это действительно я - лежу в постели без клочка одежды, рядом с обнаженным мужчиной, которого встретила лишь вчера. Вчера! И я переполнена любовью к нему! Неужели это я? Это и вправду я - Элиза Маккенна? Или мои грезы превратились в галлюцинации?
- Это ты. - Я улыбнулся. - Ты, которая всегда ждала, но была немного скованна в своих желаниях.
- Скованна? - Она покачала головой. - Скорее заключена внутрь «железной девы». О! - Она вздрогнула и скорчила гримасу. - Какое ужасное сравнение. И все же точное.
Она с пылкостью повернулась ко мне, и мы прижались друг к другу, сплетя руки и ноги и без конца целуясь.
- Тебе нравился когда-нибудь Робинсон? - спросил я.
- Не как мужчина, - ответила она. - Пожалуй, я отношусь к нему как к отцу. Я совсем не помню своего отца - он умер, когда я была крошкой. Так что Робинсон занял в моей жизни его место. - Она издала возглас удивления. - Поразительно, что после всех долгих лет я наконец это осознала. Видишь, что ты пробуждаешь во мне?
Она одарила меня мимолетным поцелуем, как женщина, привыкшая касаться губ своего возлюбленного.
- Раньше я говорила о своей тяге к совершенству. Думаю, она была скорее основана на неудовлетворенности, чем на желании выделиться. Я никогда не испытывала истинного удовлетворения от своей работы. Ни одна вещь в жизни не приносила мне истинного удовлетворения - в этом все дело. Всегда чего-то не хватало. Как же я не понимала, что не хватало любви? Теперь это кажется таким очевидным. И я больше не ощущаю себя перфекционисткой. Все, чего мне хочется, - это холить и лелеять тебя, полностью отдать себя тебе. - Словно все еще удивляясь себе самой, она смущенно улыбнулась. - Ну так я все-таки это сделала, верно?
Я тихо засмеялся в ответ, и она снова взглянула на меня с притворной строгостью.
- Предупреждаю, мистер Кольер, - сказала она, - я весьма ревнивая особа и готова вцепиться в любую женщину, которая посмела бы бросить на вас взгляд.
Я радостно улыбнулся.
- Вцепляйся.
Она легонько провела по моим губам кончиком пальца.
- Ты любил других женщин, Ричард? Нет, - тотчас добавила она, - не говори, не хочу этого знать. Не имеет значения.
Я поцеловал кончик ее пальца, замершего на моих губах.
- Других не было, - сказал я.
- Правда?
- Правда. Ни одной. Клянусь.
- О, любимый мой, любимый. - Она прижалась щекой к моей. - Неужели такое счастье возможно?
Мы снова сжимали друг друга в объятиях, потом она немного отодвинулась и взглянула на меня сияющими глазами.
- Расскажи мне все о себе,