школьнице элементарные вещи. - У тебя может родиться ребенок.
А ведь Шери так надеялась на утешение! Вместо этого ее снова обидел. Дали понять - пусть не в открытую, - что прекрасный секс еще не причина для продолжения отношений. Ребенок же, если он родится, явится на свет нежеланным, никому не нужным…
Сейчас Шери молила только об одном: чтобы не расплакаться навзрыд. В конце концов, бывают ситуации и похуже, утешила она себя. Разве легко было матери самого Париса? Потом, по прошествии времени, она решит, как жить дальше. А пока…
Шери откинулась на подушки и улыбнулась.
- Снявши голову, по волосам не плачут - ведь так? Почему бы нам в таком случае не получить от этой ночи все хорошее, что она может дать?
Парис простонал.
- Ма cherie, будь благоразумна…
- Кажется, быть благоразумной слишком поздно, - покачала головой Шери и призывно протянула руки. - Ну же, милый. Видишь, мое терпение иссякает…
Парис шумно выдохнул, не в силах оторвать взгляда от ее обнаженной груди, и, закрыв глаза, упал в ее объятия…
Много позже Шери лежала рядом со спящим возлюбленным и смотрела в окно. Комнату уже заливал серый утренний свет. Дыхание Париса было ровным и глубоким, огненные волосы пламенели на подушке. Он в самом деле заслужил отдых, подумала Шери с нежностью. Краска залила ее щеки при воспоминании о том, что они проделывали всего пару часов назад. Тела их сливались воедино в такой удивительной гармонии, будто были созданы друг для друга.
А теперь все кончилось. И это нужно принять как данность.
Стараясь не разбудить спящего, Шери выскользнула из постели, оделась и ушла. Перед уходом она еще раз взглянула на Париса. Он не проснулся, только положил руку на ее половину постели, словно ища Шери.
Портье с учтивой улыбкой объяснил ей, как добраться до ближайшей железнодорожной станции, посмотрел по расписанию, когда ближайший поезд до Эдинбурга. Заказал такси.
- Мой супруг собирался ненадолго задержаться в ваших краях, - объяснила Шери. - А мне, к сожалению, пора уезжать.
- Какая жалость! - покачал головой гостеприимный толстяк. - Денек обещает быть ясным, вот увидите, что к полудню облака развеются. Что-нибудь передать вашему мужу?
- Нет, не беспокойтесь, - улыбнулась Шери, подхватывая сумочку и зонт. Кто бы знал, чего ей стоила эта улыбка! - А вот, кажется, и такси. Всего вам доброго. У вас очень мило. Надеюсь, когда-нибудь еще у вас остановиться.
Но сердце знало, что больше она сюда никогда не вернется. Это было бы слишком больно. Мудрее всего попытаться забыть происшедшее и попробовать жить как прежде.
Обратный путь показался Шери сплошным кошмаром. Облака и впрямь развеялись, и солнце сияло вовсю, слепя до слез. А может быть, слезы текли из глаз по совсем другой причине. Но когда Шери садилась в такси в Эдинбурге, она была уже совершенно спокойна.
Расплатившись с таксистом у своего дома, она нашарила в сумочке ключи и уже приготовилась было отпереть дверь, как вдруг спиной ощутила взгляд. От неожиданности Шери едва не выронила ключи.
Она нервно обернулась - и увидела Париса. Волосы его отсвечивали на солнце красным, лицо было смертельно бледным. Его длинная тень коснулась ног Шери, и та едва не попятилась.
С минуту оба молча смотрели друг на друга. Парис заговорил первый:
- Почему ты сбежала?
- Потому что ненавижу прощаться.
- Тогда не делай этого - не прощайся. Просто открой эту дурацкую дверь, пригласи меня войти и выслушай,