чтобы я появился на свет.
- Да, - снова подтвердил Малком без улыбки после секундного молчания. - Все так. Но, возможно, это была моя ошибка.
Наступила пауза.
- Ты носишь фамилию Вилье, - продолжил Малком, пристально изучая лицо внука. - Это фамилия твоего отца?
- Нет, моего отчима.
Бледные глаза Малкома недобро блеснули.
- Он был карточным шулером, не так ли? Кажется, Парис начал привыкать к неожиданным вопросам своего деда. В такой манере он тоже мог общаться, как бы ни было ему неприятно.
- Нет, художником. А также всем понемногу - игроком, автогонщиком, бизнесменом. У Поля Вилье было много талантов и характер авантюриста; в карты он никогда не проигрывал.
- А как насчет тебя? Ты избрал такое же поприще?
- Поль меня многому учил. И кое-чему я даже научился. Однако мое сердце всегда лежало к другому.
- Но ты часто проигрываешь в карты?
- Никогда.
Малком некоторое время молча смотрел в огонь, кивая каким-то своим мыслям.
- Однако твой гениальный отчим немного оставил тебе в наследство.
- Не в его характере было копить деньги. Поль много зарабатывал и много тратил. Он сделал нас с матерью счастливыми, и я благодарен ему за это.
- Однако теперь ты пришел ко мне, - подвел итог Малком, неприятно улыбаясь. - Хорошо. Мать когда-нибудь рассказывала тебе о твоем настоящем отце? - Нет, - ровно ответил Парис, тоже глядя на танцующие языки пламени. - Мы о нем никогда не говорили. Это не казалось важным.
- Не казалось важным? - прорычал Малком, вскакивая так внезапно, что Парис чуть было не отшатнулся. - Она опозорила себя и свою семью, и это не казалось ей важным?
Парис решил не поддаваться на провокации и не заводиться, что бы ни сказал ему дед. Но тут не выдержал.
- Моя мать была молода, - резко ответил он. - Она совершила ошибку и сама за нее ответила. Она не обязана расплачиваться за это и после смерти.
Малком тяжело кивнул, словно подтвердились какие-то его мысли, и опустился обратно в кресло. До сих пор он не предложил внуку сесть.
В дверь робко постучали. Это оказалась Элизабет с подносом, на котором дымились две чашки кофе, стояли молочник и сахарница. Она безмолвно поставила поднос на маленький столик у камина и повернулась, чтобы удалиться.
- Тетушка Бет, - окликнул ее Парис, улыбаясь со всей мыслимой галантностью. - Надеюсь, вы уделите мне пару минут до того, как я уйду? Хотелось бы еще поговорить…
- О… да, конечно, - отозвалась пожилая женщина, опасливо косясь на отца. - С удовольствием, Парис.
Она вышла. Малком взял с подноса одну из чашек, насмешливо скривил губы.
- «Тетушка Бет»… Я бы на твоем месте не спешил считать себя членом семьи.
- А вы полагаете, что мы не принадлежим к одной семье, да? - вспыхнул молодой человек.
- Да. Я только собираюсь признать твое существование. И твое право на что бы то ни было. Но всему свое время.
- Предполагается, что я должен быть вам благодарен?
- Нет! - отрезал Малком, откидываясь в кресле. - Предполагается, что ты будешь делать то, что я скажу. Можешь взять вон тот стул и выпить со мной кофе.
- Хорошо же. - Парис чувствовал, как его начинает трясти от бешенства. - Если законы вежливости не действуют в этом доме, могу я предложить вам подавиться этим кофе?
Голос деда остановил его, когда он уже взялся за ручку двери, желая немедленно покинуть негостеприимный дом.
- Нет, не можешь. Если тебе дорога твоя галерея.
Париса словно окатили холодной водой. Он медленно повернулся.
-