очерченный рот. Толстый белый свитер делал Кайла еще шире в плечах.
- Я не вламывался в дом, - произнес он. - Ты оставила незапертой заднюю дверь. - Кайл сделал небольшую паузу, а затем добавил насмешливым тоном: - Похоже, твоего Крейга из пушки не разбудишь!
Шэннон непонимающе уставилась на него, успев забыть о своей недавней хитрости из-за нахлынувших на нее чувств.
- Откуда ты знаешь?.. - Она запнулась и прикусила губу. - В доме больше никого нет, - призналась Шэннон. - Я просто делала вид, что рядом мужчина.
- А теперь в доме есть мужчина. И, должен прибавить, продрогший и очень голодный. Я приехал бы несколько часов назад, если бы мне не приходилось то и дело откапывать себя.
Шэннон сдвинула брови.
- Откуда откапывать?
- Из-под снега, разумеется. Метет будь здоров.
Шэннон продолжала хмурить брови.
- Когда я ложилась спать, намело всего несколько сантиметров.
- И когда это было?
- Около одиннадцати.
- А уже четыре, и, как я сказал, на улице метель. Счастье, что я вообще нашел этот дом. Хотя он далеко от проезжей дороги!
- Потому-то моя тетя и купила его. Ей нравится жить подальше от суеты.
Оправившись от неожиданного наплыва чувств, Шэннон вдруг ощутила холод и вспомнила, что на ней нет ничего, кроме тонкой шелковой ночной рубашки. У нее вот-вот начнут стучать зубы.
- Если не собираешься снова лечь, тебе лучше одеться, - посоветовал Кайл. - Только сначала скажи, где найти запасные предохранители.
- А разве нет света? - спросила она.
- Перегорел основной предохранитель. Хорошо еще, что в доме, а не на станции, иначе нам и запасной патрон не поможет, - ответил он.
- Посмотри в шкафчике возле раковины, - пробормотала Шэннон, смутно припоминая, что видела там какие-то провода. Теперь она дрожала по-настоящему. - Второй ящик снизу, мне кажется.
- Возвращайся, когда переоденешься. И поосторожней на лестничной площадке. - Его голос звучал требовательно.
Если оставить вопрос о том, как он вычислил ее, какое такое важное дело могло привести его сюда? - гадала Шэннон, поднимаясь наверх. Прошедшие полтора года они жили порознь и не общались. Возможно, Кайл решил, что настало время поговорить о разводе.
В своей спальне Шэннон натянула на стройные бедра теплые леггинсы и влезла в толстый темно-синий свитер. Кожаные ботинки на овечьем меху, конечно, не для дома, но, даже если Кайлу удастся починить электричество, потребуется время, чтобы прогреть дом, а у нее уже вместо пальцев ног ледышки.
Он не преувеличивал, говоря о погоде, убедилась Шэннон. Судя по количеству снега на «рейндж-ровере», припаркованном рядом с гаражом, Кайл с трудом сюда доехал. В любом случае сам виноват. Он мог и назад повернуть, когда погода начала портиться. И врожденное упрямство здесь не оправдание.
Должно быть, Шэннон оставила включенной настольную лампу, когда легла спать, потому что зажегся свет и одновременно уютно зашумел отопительный радиатор. Оконное стекло отразило своенравное лицо с маленьким упрямым подбородком, изящно очерченным ртом и широко посаженными зелеными, слегка раскосыми глазами. Кошачьи глаза, как говорил о них Кайл.
Шэннон взяла с ночного столика заколку, забрала на затылке тяжелые локоны пшеничных волос, выключила лампу и вышла из комнаты.
На лестнице ее встретил запах жареного бекона. По-видимому, Кайл не стал тратить время на осмотр ее закромов. Несмотря на ранний час, она почувствовала голод. Обычно по будням ее завтрак состоял