было необходимо сохранять в критических ситуациях трезвый рассудок.
Беатриче подошла к незастекленному окну. Оно было настолько мало, что при всей фантазии пролезть через него не представлялось возможным. Беатриче подумала, как холодно бывает в каморке зимой, когда туда беспрепятственно проникают снег и ветер. Вздохнув, она опустилась на кровать и обхватила голову руками. Работорговля. В наше время. Непостижимо!
Несколько лет назад она прочитала в одном журнале, что где-то в отдаленных уголках земного шара, преимущественно в странах Восточной Азии, все еще существуют работорговцы, которые регулярно выходят на охоту за добычей. Но чтобы это случилось в центре Европы в немецком городе? Полный идиотизм! Как эти парни вообще нашли ее? Может, накачали наркотиками, незаметно добавив их, например, в кофе? Действием галлюциногена легче объяснить все происшедшее с ней в предоперационной. Но почему, собственно, с ней?
Неожиданно Беатриче почувствовала, как что-то тяжелое ударило ее по руке. Пытаясь понять, что это было, она обнаружила на платье карман, которого раньше не замечала, и в полном недоумении вынула оттуда камень, тот самый, который, вероятно, положила перед операцией пожилая женщина. Беатриче поднесла его к окну, и в лучах солнца его голубое сияние осветило всю каморку. Может, это сапфир? Во всяком случае, не оставалось сомнений в том, что камень драгоценный и очень дорогой.
Все еще радуясь игре света, она вдруг услышала тяжелую поступь. Кто-то остановился около двери. Беатриче спрятала камень в потайной карман. Если работорговец его не заметил, то и сейчас вряд ли найдут.
Было слышно, как сняли тяжелую задвижку, и дверь со скрипом отворилась. Перед ней стоял тот самый мужчина, который недавно столь досконально изучал ее тело. Его сопровождала небольшая худая девочка лет двенадцати с плетеной корзиной в руках. Было заметно, что корзина тяжелая и нести ее для столь худосочного существа было сплошным мучением.
Резким голосом, сквозь зубы мужчина что-то выкрикнул и грубо втолкнул малышку в каморку. Под тяжестью корзины та споткнулась и чуть не упала. Беатриче едва успела удержать ее. Она ободряюще улыбнулась вконец испуганному ребенку и уже собиралась высказать свое негодование работорговцу, как тот сам обратился к ней на латинском языке.
Беатриче была настолько поражена, что на время потеряла дар речи и слушала его с открытым ртом. Слава богу, что ее некому было сфотографировать, настолько глупо было выражение ее лица. Что за чудо? Она ни разу в своей жизни не слышала, чтобы кто-то разговаривал на латыни.
Хотя работорговец говорил медленно, ей не удалось понять и половины. С большим трудом ее мозг пытался воспроизвести жалкие остатки знаний по латинскому, изучение которого закончилось много лет тому назад. В конце концов до нее дошел смысл сказанного. Девочка должна помочь ей переодеться и привести себя в порядок. Потом работорговец вновь придет за ней. Но куда ее поведут и во что ей одеться, Беатриче так и не поняла. Не успела она в тщетных усилиях задать вопрос, как тот уже скрылся за дверью.
– Идиот! Он даже не дал мне договорить! – ругалась Беатриче. Она обратилась к девчушке, которая тем временем уже доставала из корзины полотенца, расчески, голубое платье, маленький флакон, а также глиняный кувшин и чашу и аккуратно раскладывала на кровати. – Спасибо, что ты хочешь помочь мне переодеться, но я справлюсь сама. Отдыхай