Он вздохнул и сел в кровати еще до того, как к нему подошел старый слуга.
– Что там, Селим? – спросил Али и протер глаза, которые никак не хотели привыкать к свету.
– О мой господин, простите, что я посмел нарушить ваш ночной сон. Эмир прислал посыльного. Вам надо срочно ехать к нему!
– О меч пророка! – закричал Али и вскочил с кровати. – Среди ночи? Что на этот раз? У эмира проблемы с мочеиспусканием? Или у него ноет жирный живот, потому что он съел слишком много жирной баранины?
– Но, мой господин, вы не имеете права…
– Что должно было стрястись с этим противным жирным мужиком, чтобы будить меня среди ночи?
– Но ведь вы его личный лейб-лекарь, мой господин.
Трезвый, рассудительный ответ Селима оказался настолько простым и верным, что Али встал как вкопанный. Его гнев моментально прошел, и он улыбнулся. Конечно, Селим прав. Он лейб-лекарь Нуха II ибн Мансура, эмира Бухары. И в свои двадцать лет самый молодой лейб-лекарь эмира в истории этого города. И он гордится этим.
Али вздохнул и провел рукой по густым темным волосам.
– Мое платье готово? – спросил он.
И в тот же момент понял, что зря задал вопрос. Селим отлично справлялся со своими обязанностями на службе у молодого высокопоставленного лекаря. Каждый вечер старик готовил ему свежее платье, для того чтобы тот мог как можно быстрее одеться, если среди ночи его вызовут к пациенту.
Али с Селимом поспешно прошли в кабинет, где хранились медицинские инструменты и лекарства. Али открыл шкаф и достал большой саквояж, который всегда брал с собой, когда надо было посетить эмира. Внимательным взглядом окинул содержимое.
– Не изволено сообщить, по какому поводу вызывает Нух II?
– Нет, мой господин.
Али пожал плечами. Почему врач не должен заранее знать, что болит у пациента? У эмира совсем нет совести или он просто глуп? Поразмышляв об этом, к уже находившимся в саквояже порошкам против бессонницы, боли под ложечкой и отсутствия аппетита он добавил еще и слабительное средство. Криво усмехнулся. Неужели Нух мог лишить его сна для того, чтобы основательно прочистить кишечник?
– Мой господин, я послал за паланкином и…
– Нет, Селим, – возразил Али. Он закрыл саквояж и накинул плащ. – Во дворец я пойду пешком. Я не могу ждать, пока прибудут рабы с паланкином. Да и вообще полезно подышать ночным воздухом.
Селим еще не успел ответить, а Али уже вышел из дома и направился по узким переулкам Бухары ко дворцу эмира.

… Уже забрезжил рассвет. Али все еще сидел в вестибюле дворца и ждал, когда Нух II ибн Мансур соизволит его принять. Следует отметить, что вестибюль был великолепен, не всякому позволялось проводить в нем время в ожидании эмира. Взгляд поражал цветущий сад в обрамлении из камней. Пахло розами и цветущим миндалем, спелыми персиками и гранатами. Здесь росла даже финиковая пальма, единственная в Бухаре. Воздух был наполнен приятным журчанием многочисленных фонтанов и щебетом экзотических птиц, усиливающимся с наступлением дня.
Но Али не обращал внимания на всю эту красоту. Он был зол. Без устали ходил между искусно засаженными клумбами и в который раз спрашивал себя, за что судьба взвалила на его плечи столь тяжелую ношу, сделав придворным лекарем эмира. Несмотря на свой юный возраст, он был, конечно, лучшим лекарем Бухары. В таком случае позволительно ли поступать с ним подобным образом? Зачем так долго заставлять его дожидаться аудиенции?
Сквозь крышу вестибюля уже начал