жилками цвета спелых апельсинов. Несомненно, молодая женщина срочно нуждалась в лечении в условиях клиники, но ее невозможно было уговорить остаться. Еще не успел высохнуть как следует гипс, а она уже выписалась. И конечно же, под расписку. В конце концов больница не может отвечать за последствия. Беатриче разочарованно покачала головой. Согласно законам Германии, она сделала для этой молодой наркоманки все что смогла. И тем не менее неприятное ощущение того, что она спасовала перед трудностями, осталось. Любой житель Гамбурга знал, что в районе Центрального вокзала клиентов поджидает как минимум две дюжины наркоторговцев.
Судя по всему, печень молодой женщины может вынести еще две или три дозы героина. И кто знает, доживет ли она до того момента, когда ей нужно будет снимать гипсовую повязку.
– Мне кажется, тебе это не повредит, Беа.
Как с небес, перед ней появилась вдруг чашка с дымящимся кофе. С удивлением и благодарностью она взглянула на Сюзанну. Молодая сестра всегда была готова помочь в трудную минуту, и сейчас это оказалось как нельзя кстати. Глоток горячего кофе ей бы не повредил. А так как добрые отношения между врачами и сестрами давно уже стали редкостью, Беатриче особенно оценила этот поступок.
Она закрыла глаза, вдохнула аромат и осторожно пригубила кофе. Он был горячим и крепким, и хотя какого-то дешевого сорта и сварен на старой больничной кофеварке, подействовал намного эффективнее, чем упражнения для снятия напряжения.
Сюзанна уселась на вращающийся стул, что стоял рядом с Беатриче, и взглянула на результаты обследования.
– Это анализы малышки?
– Да. Ее печень никуда не годится. И сказать тебе еще кое-что? Она беременна. – Беатриче убрала результаты анализов в коробку для хранения бумаг. – Мы абсолютно уверены в том, что эта девушка скоро умрет – у нее откажет печень, но что мы можем сделать против ее воли? Могу поспорить, что в состоянии комы она вновь попадет к нам или сразу окажется в клинике судебной медицины.
– Да, это горько, – сказала Сюзанна. – Но знаешь, порой…
В этот момент открылись раздвижные двери и несколько человек ворвались в приемный покой. Воздух наполнился резкими голосами одетых в чадру женщин. Беатриче и Сюзанна одновременно вскочили со своих мест, героиновая наркоманка была тут же забыта.
«Поножовщина? Пулевые ранения? Тяжелораненые?» – промелькнуло в голове Беатриче. Пока она лихорадочно вспоминала, есть ли места в палатах интенсивной терапии, вошел мужчина с пожилой женщиной на руках. В тот же миг ей стало стыдно за свои предубеждения. Лучше бы она получила оплеуху!
Беатриче подхватила единственную пока еще свободную каталку и направилась к плачущим и кричащим людям.
– Положите ее сюда, – сказала она и, взяв руку пожилой женщины, стала нащупывать пульс. Он был частым и слабым. – Что произошло?
Вокруг нее гудели голоса. Беатриче казалось, что она находится на базаре Багдада, Каира или Туниса, однако вразумительного ответа так и не дождалась.
Если бы пожилая женщина причитала, кричала, плакала, Беатриче не так бы волновалась. Но она, бледная и испуганная, тихо лежала на каталке и, несмотря на суету вокруг нее, не подавала признаков жизни. Она не реагировала даже тогда, когда Беатриче ощупывала ее худое маленькое тело под широкими восточными одеждами, а Сюзанна измеряла кровяное давление.
– Восемьдесят на сорок пять, – сказала сестра и протянула Беатриче иглу. – Будем делать вливание?
Беатриче