Ты не напугала меня, – быстро возразил он, чтобы не позволить ей радоваться тому, что она застала его врасплох. И почувствовал, что краснеет. – Я всего лишь задумался.
Что, скажите на милость, он творит? Почему оправдывается перед этой женщиной? Наверное, потерял голову. Или она околдовала его?
Али подумал, что сейчас его стошнит. Быстро повернулся к своему саквояжу и глубоко вздохнул. Тошнота почти прошла, но злость на себя самого осталась. Почему он не может справиться с этой женщиной?
– Сними паранджу, я хочу осмотреть тебя, – быстро приказал он, бесцельно роясь в своем саквояже и стараясь не смотреть на нее. Это помогло. К нему частично вернулось самообладание, он смог даже посмотреть ей в глаза.
Беатриче сняла паранджу и наблюдала, как врач со знанием дела, но, казалось, абсолютно бессмысленно ищет что-то в своем саквояже. Он казался нервным и взволнованным, как юный студент перед первой встречей с пациентом. Беатриче откровенно разглядывала его. Темные большие миндалевидной формы глаза. Черные густые коротко остриженные волосы. Слегка округлые щеки. Может быть, это признаки того, что в будущем у него возможны проблемы с весом, а может, просто детская припухлость? Но даже темная борода не скрывала поразительной молодости врача. Ему могло быть чуть за двадцать. Когда она увидела его в первый раз, это так не бросалось в глаза.
При мысли об их встрече Беатриче испытывала неловкость. Она хорошо помнила, как грубо накричала на врача за то, что он не сделал Мирват кониотомию. А ведь тот просто ничего не знал об этом! Даже если бы он был самым лучшим врачом своего времени, то все равно не мог обладать знаниями психологии и хирургии XXI века. Беатриче сомневалась, что в те времена была изучена анатомия гортани и трахеи. Какие мысли пришли ему в голову, когда он увидел, как она хлопотала вокруг Мирват? Ведь он мог посчитать ее либо сумасшедшей, либо ведьмой. Наверняка сначала подумал, что она хотела убить любимую жену эмира. И слава богу, что судьбе было угодно перенести ее в исламскую страну, так как, насколько ей было известно из мировой истории, именно мусульмане в эпоху Средневековья являли собой образец терпимого отношения к другим культурам и религиям. В христианской же Европе все, что невозможно было объяснить, приписывали дьяволу, а человека, который пытался сделать нечто непостижимое, после долгих мучительных пыток объявляли еретиком и сжигали на костре инквизиции.
Молодой врач приблизился к ней. Как его звали? Беатриче смутно помнила, что в их первую встречу он произнес свое имя. Но тогда она не знала по-арабски ни слова. Может быть, спросить? Немного поразмыслив, Беатриче решила этого не делать. Рано или поздно она все равно вспомнит. А если нет, то на помощь придет Мирват.
– Начнем осмотр, – еще раз предупредил молодой врач. – Открой рот.
Беатриче задалась вопросом, так ли уж это было необходимо, ведь у нее не болели ни зубы, ни горло, а у него даже не было нормального зеркала или лампы. Невероятно, что он мог при этом хоть что-то увидеть. Однако она послушно открыла рот.
Юный врач так тщательно обследовал ее зубы, будто гадал по ним судьбу своей пациентки; наморщил лоб и многозначительно покачал головой. Беатриче предположила, что он прибегнул к такому приему, чтобы не показать ей своей растерянности. Даже в XXI веке это была распространенная среди врачей привычка.
Далее он занялся ее черепом. Чувствовалось, как от напряжения