Что-что? Не понял тебя, наставница.
– Ничего. Просто думаю. Как его нашли? – Беатриче бережно ощупывала рану.
– Его нашли лежащим на спине на своей кровати, в комнате для слуг. В руках кинжал, которым он заколол себя.
– На твоем месте не делала бы таких поспешных выводов.
Она продолжала осматривать покойного в поисках других следов.
– Могу ошибаться, но для такого удара ножом на теле слишком мало крови.
Толуй растерянно посмотрел на нее:
– И что это значит?
– Если он не профессиональный убийца, попавший в нужную точку, после чего смерть наступает мгновенно и без особого кровотечения, значит, к этому моменту был уже мертв. А это в свою очередь означает: он не мог сделать это сам. Думаю, на убийцу-профессионала он не тянул.
Толуй наморщил лоб.
– Разве тогда не видно было бы следов борьбы?
– Нет, если он в этот момент был мертв. Может быть, его убили совсем в другом месте, а потом перенесли в эту комнату. Но прежде всего…
И вдруг ее осенило – вспомнилась одна история, услышанная на лекции по судебной медицине. Профессор рассказывал о враче, который в своем заключении написал: «Смерть наступила естественным путем» – и проглядел колотую рану на спине.
– Толуй, помоги мне перевернуть его.
Вместе они перевернули слугу на бок. Но надежды не оправдались: на спине никаких ран.
Жаль, ее предположение о насильственной смерти чуть не рухнуло.
Тут пришла на ум еще одна идея.
Беатриче приподняла толстую черную косу умершего – и действительно…
– Вот видишь!
Толуй непонимающе уставился на нее. А она не сумела удержать торжествующей улыбки, хотя улыбаться в присутствии покойника неуместно. Вот доказательство, которое она искала, – свидетельство непричастности Маффео к смерти Джинкима! Здесь орудовал опытный, ловкий профессионал.
– Видишь эту рану – прямо под линией волос? – И показала на небольшую точку. – На первый взгляд ее можно принять за родимое пятно, но это кровь – темная, запекшаяся кровь. Если желаешь кому-либо мгновенной смерти – надо всадить нож именно сюда: в ствол головного мозга между основанием черепа и первым позвонком. Человек мгновенно умирает. Не успевает даже позвать на помощь.
– Ранка такая маленькая… – удивился Толуй. – Как только от такого удара…
– Человеческое тело более ранимо, чем кажется. Для такого убийства, как это, не надо меча. Вполне хватит и ножа толщиной с мизинец. Но надо знать определенную точку. А это означает только одно, – она торжествующе посмотрела на юношу, – кто бы ни был убийца, он, безусловно, профессионал. Он точно знал, что и как делать, чтобы рана не бросалась в глаза. Маффео не виновен.
Толуй тяжело дышал. Казалось, в нем борются два чувства – естественная ярость и убедительные аргументы Беатриче. Наконец он предложил:
– Идем скорее, поговорим с отцом!
К Хубилаю их пропустили без задержки. Хан тут же принял их. Увидев его, Беатриче пришла в ужас: враз одряхлевший и совершенно поседевший, он сгорбившись сидел на своем троне; веки нервно подергивались.
Неудивительно – судьба нанесла ему тяжелый удар: убили его брата. И убил один из ближайших доверенных ему людей – по крайней мере, так он считал.
А ведь Джинким предостерегал его от излишней доверчивости. И вот теперь Хубилая терзает не только горечь утраты, но и угрызения совести: почему не послушался брата…
– Что вам надо? – спросил Хубилай слабым, каким-то отчужденным голосом.
Перед ними сидит сломленный горем дряхлый старик.
–