проснулся, – произнесла она с улыбкой.
На этот раз взгляд ее выражал тепло и понимание. Она пробормотала что-то по-китайски, чего Беатриче, естественно, не поняла, но интонация была симпатичная. Возможно, сейчас подходящий момент подружиться с ней…
– Прости, если я чем-то обидела тебя, – решилась Беатриче. – Я этого не хотела. Не знаю пока обычаев вашей страны и потому прошу набраться терпения со мной.
– У меня есть терпение.
Минг вынула из корзины одежду и аккуратно разложила на постели. Появится ли Маффео так скоро, или старуха просто хочет увильнуть от общения с ней – Беатриче так и не поняла.
– Много терпения. Надеюсь, брюки подойдут. – И поднесла ей брюки, расправив штанины, чтобы было удобно просто шагнуть в них.
В этот момент взгляды их встретились, и Беатриче все поняла. В глазах старой китаянки она прочла всю ее историю – печали, страдания и лишения…
Беатриче вспомнила вдруг кое-что из истории. Хубилай-хан – монгол; воинственный тиран, ненасытный в своем стремлении к власти над всем миром. Его огромная империя сформировалась и держалась исключительно на военной силе. Китайцы в покоренных им провинциях не кто иные, как военнопленные – просто добыча. Соответственно с ними и обращались – как с побежденным народом. И вот сейчас этим народом – с его древнейшими традициями, его культурой, искусством и поэзией, создавшим во многих сферах такие шедевры, как эти фарфоровые сосуды, – правят дикие кочевники, по большей части необразованные воины и пастухи.
Минг по рождению наверняка не из сословия слуг. Уже ее гордая, прямая осанка свидетельствует о чувстве собственного достоинства, свойственном женщине из хорошей семьи. Кто знает, какая история скрывается за ее фамилией, которую она не пожелала назвать… Может быть, это единственное, что ей оставили монголы, последний остаток самоуважения.
Неудивительно, что она скрывает свою фамилию. Ее силой принудили служить монголам, заставили даже выучить такой чуждый для нее язык, как арабский.
Беатриче попыталась представить себе, что сделала бы сама на месте старой китаянки. Ведь ее пребывание в гареме эмира Бухары отчасти сравнимо с положением Минг. Она тогда чуть не сошла с ума, питая к эмиру лишь ненависть и отвращение. «Я понимаю твою ненависть, – думала она. – Очень хорошо понимаю». Старая китаянка опустила глаза и помогла ей одеться. Больше обе не проронили ни слова.
Беатриче оглядела себя в зеркале. На ней красовался китайский костюм из шелка: воротник расшит цветочным орнаментом, поверх блузы яркий стеганый жилет. Минг стянула ей волосы в узел и закрепила заколками и гребнями из рога и перламутра. Если бы не светлые волосы, ее вполне можно принять за восточную красавицу.
Неужели эта женщина, что смотрит на нее из зеркала, и есть Беатриче Хельмер – равнодушно, спокойно оглядывает себя, прилетев из другой культуры, из другой эпохи? Вот она стоит здесь и смотрит на свое отражение в зеркале, словно это самое обыденное занятие на свете. Что же, эти фантастические прыжки из одного времени в другое так же легко совершить, как забронировать авиабилет из Гамбурга на Кипр?..
И странно, она ни на минуту не усомнилась, что все это происходит именно с ней, и не во сне, а наяву. В первый раз – около шести месяцев назад, – когда камень отправил ее в необыкновенное путешествие в Бухару, она впала в глубокую депрессию. Неустанно твердила себе тогда: все, что видит вокруг – женщины в мусульманских