за болезненным уколом – жгучая, как после электрошока, боль, будто по руке сильно ударили хлыстом. В первое мгновение Беатриче решила, что Ли Мубай по незнанию анатомии попал в нерв. Но потом заметила: нет, совсем другое ощущение она сначала приняла за удар. Через короткое время боль стихла и сменилась жжением. По телу разлилась приятная теплота. Иголки в суставе тряслись, как две антенны. Когда все успокоилось, произошло нечто странное. Она почувствовала, как расслабились все мышцы в нижней части живота: в области таза, брюшины и даже мускулатуры матки. С опаской положила Беатриче свободную руку на живот: он снова стал мягким…
Не успела она спросить Ли Мубая, такой ли реакции он ожидал, как тот с улыбкой поклонился и вышел. Эта мягкая и в то же время загадочная улыбка, как будто означающая: «Я знаю все на белом свете и читаю мысли в твоей душе», совершенно вывела Беатриче из себя. Если он так много знает или предвидит, почему так быстро исчез, не произнес ни слова?
– Как твое самочувствие? – Маффео помог ей встать.
– Хорошо, благодарю за заботу, – ответила она, не утруждая себя вежливостью и приветливостью, ведя себя сейчас почти агрессивно. – Я прекрасно развлеклась последнее время. На потолок этой комнаты так же увлекательно смотреть, как вести долгие, содержательные разговоры с Минг. Думаю, за это время мы не сказали друг другу больше тридцати слов.
Ага, он покраснел – кажется, смутился. Что ж, поделом ему!
– Извини, у меня не было возможности…
– Не было возможности? – вскрикнула она. – Я здесь совсем одна, сижу взаперти… Попросила Минг назвать свое полное имя – она чуть не набросилась на меня. Ведь Ли Мубай советовал мне дышать свежим воздухом. Но скажи на милость, как я могу дышать воздухом?! Боюсь даже выйти за двери комнаты! Боюсь заблудиться или нанести кому-то ненароком смертельное оскорбление из-за того, что не знаю здешних обычаев.
– Мне очень жаль, Беатриче. Правда, сожалею, но… – Маффео вздохнул и беспомощно пожал плечами. – Я был очень занят. Джинким попросил сделать для него работу, не терпящую отлагательств.
Переведя дух, она облокотилась на комод с выдвижными ящичками. Постепенно гнев ее смягчился.
– Я тоже сожалею. – Она откинула со лба прядь. – У меня нет никакого права так разговаривать с тобой. Я здесь гостья и должна быть благодарна тебе за это. И я благодарна. Если бы вы не подобрали меня там, меня давно бы не было в живых. Замерзла бы в степи, или меня убили бы монголы, приняв за оборотня.
– Ты имеешь в виду Джинкима? – улыбнулся Маффео. – Тебе не стоит его бояться. Он очень умный и боголюбивый человек и никогда не убил бы безвинного.
Беатриче засмеялась.
– Неужели? А у меня сложилось совсем другое мнение, когда я оказалась с ним недавно лицом к лицу.
Маффео опустил смущенный взгляд.
– Да, я слышал эту досадную историю, Джинким мне все рассказал. И все-таки прошу тебя – будь осмотрительна. Завтра в Шангду ожидают возвращения великого хана. Это событие делает Джинкима особенно недоверчивым ко всем чужестранцам. Он подозревает заговор против своего брата.
Маффео тяжело вздохнул, внезапно как-то постарев. Потом добавил:
– Очень хотел бы считать, что Джинким чересчур подозрителен, но, к сожалению, он прав. Всемогущий владыка собрал вокруг себя не только послушных и верных людей, но и строптивых недругов. Хубилай не просто могущественный правитель – он владыка мира. У него хватает врагов. И многие